Глаза Ужа

Была Лягушка лягушонком, и учили её старые лягушки:

— Бойся Ужа, бойся поглядеть в глаза ему.

И она боялась. А когда выросла, стала лягушат пугать:

— Бойтесь поглядеть Ужу в глаза.

А почему нужно бояться, не говорила, потому что сама не знала. А узнать хотелось.

Уж жил у речки. Лягушка не раз видела, как чёрной лентой, извиваясь, полз он по траве и как покачивались потревоженные им цветы.

Иногда, когда было особенно жарко, Уж купался в речке. Она глядела издали, как плавает он среди белых кувшинок. Потом он обычно лежал в тени старой ивы, свернувшись в кольца, и о чём-то думал.

Много раз, когда спал он, Лягушка подползала к нему. Затаившись, глядела на его увитую золотой коронкой голову, на щёлки закрытых глаз. Силилась понять: почему его бояться надо. Не понимала. И всё-таки боялась.

Но, бывало, стоило Ужу только чуть приподнять голову, как она сейчас же кидалась в речку, уплывала на противоположный берег, пряталась под чёрную корягу. Сидела под ней, слушала, как тревожно бьётся сердце.

Но однажды решилась: хоть раз, да посмотреть Ужу в глаза, чтобы знать, почему его надо бояться.

— Я только посмотрю и тут же брошусь в речку, уплыву от него, и он меня не догонит, — сказала сама себе Лягушка и пошла отыскивать Ужа.

Он спал на своём обычном месте, свернувшись в кольца. Лягушка остановилась возле него и стала ждать, когда он проснётся. Она всё заранее продумала: поднимет он голову, глянет она ему в глаза и кинется к речке. Глянет и кинется.

Она видела, как спокойно дышат его кольца. Видела, как качнулась и приподнялась голова его, увитая золотой коронкой. Видела, как открылись глаза.

Она посмотрела в них и обо всём забыла. Это были не глаза, а две огромные бездны. От их близости кружилась голова, и замирало сердце. Лягушка знала, что ей нужно бежать, но не могла тронуться с места. Она всё глядела и глядела Ужу в глаза и слышала его шёпот:

— Иди ко мне. Не бойся. Обо мне говорят лишнее.

Она боялась. Но глаза его, они притягивали, от них невозможно было оторваться. А шёпот, он так и обволакивал её всю, околдовывал:

— Ну, иди же ко мне. Не бойся.

И она пошла. По щекам её текли слёзы. Она поняла: это всё. Больше не купаться ей в речке, не сидеть под своей любимой корягой. И всё-таки ползла к нему. Плакала, просила:

— Не надо… Не надо…

И с каждым шагом всё ближе видела перед собой две чёрные бездны, от которых кружилась голова и замирало сердце. И слышала шёпот:

— Надо… Надо…

Больше на речке её никто не видел, и никто так и не узнал, куда она делась. А лягушки по-прежнему учили лягушат и говорили друг другу:

— Бойтесь Ужа. Бойтесь посмотреть в глаза ему.

И не знали, почему его нужно бояться.