Жёлудь

У престарелого благочестивого брамина родился правнук. В радости от благословения, ниспосланного дому его, сказал он:

— Я пойду в поле поблагодарить великого Духа и Отца природы, дающего нам благо. О, если бы он подал мне случай почтить его каким-либо добрым делом!

Так сказал он и вышел.

Цвет чистой радости есть благодарность, а плод её — добродетель.

С живым чувством благоговения к великому благотворному Духу вышел старец в поле под тень деревьев. Каждая его мысль была молитва. Ещё сверкали капли упавшего дождя на стеблях, цветах и листьях. Природа казалась ему обновлённою и прекраснее, нежели когда-либо, хотя он видел весну уже девяносто раз.

— Она есть творение великого Духа, — говорил он. — Для того, кто благоговеет перед ним и в творении видит Творца, она не старится.

Старец продолжал свой путь. На утоптанной тропинке нашёл он жёлудь. Уже дождь плодотворною своею силою вызвал росток; наружная скорлупа распалась. Но росток не мог укорениться на жёсткой, голой тропинке. Старец наклонился, поднял жёлудь и сказал:

— Хорошо, что путь мой привёл меня сюда. Легко могла бы раздавить тебя стопа странника, или луч солнечный иссушил бы тебя. Счастлив я, что могу сделать доброе дело и довершить внутреннее моё чувство самим действием. Я хочу помочь намерениям мудрой природы, благотворящей нам в каждом дыхании жизни. И самая малая благодарность есть долг сладостный.

Юноша, скрывавшийся за дубом, слышал слова брамина. Он вышел к старцу и улыбнулся насмешливо.

— Чему смеёшься ты? — спросил его брамин.

— Твоему детскому разуму, старик, — отвечал юноша. — Как можешь ты радоваться, что спас жизнь ничтожному жёлудю?

— Юноша, — сказал брамин, — можешь ли ты знать разум мой, когда видишь меня в первый раз? И для чего смеёшься ты над моею услугою, которую я хочу оказать природе? Для неё зерно столь же важно, как и дерево, и без первого не было бы последнего. Добродетель, сын мой, начинается с малого и возвышается к великому. Но чем более приближается она к образу своему и совершенству, тем более склоняется к смирению и простоте. И тогда малое и великое для неё равно важны. Брахма ниспосылает свои лучи и росу и на былинку, и на пальму.

Так говорил старец с ласковой важностью. Юноша удалился в молчании и благоговении. Он видел благородного старца в его величии и желал ему уподобиться. Ибо легкомыслие должно в сердце своём уважать добродетель.

Брамин продолжал свой путь к холму, заросшему терниями (сорняками). Ему встретился купец и спросил:

— Неужели ты ещё надеешься из жёлудя вырастить дерево? Едва ли удастся тебе радоваться его тенью!

Старец отвечал:

— При насаждении надобно ли помышлять о тени дерева и самом себе? Поступает ли так природа? Сын мой, кто садил не со вчерашнего и не с третьего дня, тот в самом насаждении находит своё назначение и свои радости.

Он взошёл на холм. На вершине его, среди терний, закопал он жёлудь, и покрыл его заботливо землёю и мхом.

— Как ты садишь между терний? — закричал ему пастух. — Худо же ты печёшься о своём питомце!

— Друг, — отвечал брамин, — пока растение нежно и мало, тернии будут защищать его от суровых ветров и повреждения. Когда же оно подрастёт, тогда само собою пробьётся сквозь тернии. Ибо оно есть дуб. Сын мой! Я подсмотрел это у природы. Добрая мать помышляет о нежности и крепости детей своих.

Кончив дело, старец весело возвращался в своё жилище. «Кто стоит при дороге, — думал он, у того всегда много учителей. Но опытный идёт своим путём».

Когда он приближался к своей хижине, навстречу ему прыгали внуки и правнуки и спрашивали:

— Где ты был так долго?

Он собрал их вокруг себя и рассказал, что с ним случилось. Когда старец говорил, дети ласкались к нему, а старшие из них слушали его с великим вниманием.

— 0! — воскликнул старец, заканчивая речь свою, — нет лучшего места, как в недрах природы, где детски любят Отца её, и в кругу своих родных, где детски бывают любимы. Да, милосердный Брахма! В тихом кругу природы и семейственной жизни стоит священный храм твой!

Скоро вышел из ростка посаженный дуб, вознёсся над терниями и стал кудрявым, тенистым деревом. Брамин скончался и был погребён ближними своими на холме. Когда они смотрели на дерево и слушали шум его, тогда вспоминали, до позднейших времён, о жизни и мудрых словах брамина, рассказывали о нём и старались подражать ему.

Слово мудрого мужа подобно семени в плодотворной земле.