Лодка

Всю весну и всё лето Лодка плавала по реке от одного берега к другому, а осенью, с наступлением холодов и морозов, дедушка Никандр увёз её в село под навес сарая, где она и пережидает теперь метельную зиму. Под вой ветра и шорох снега ей вспоминается река и два берега. Они оба тревожились за неё. Каждому хотелось, чтобы Лодка осталась возле него навсегда. И каждый обещал тихую, спокойную жизнь.

Но Лодке не хотелось ни тишины, ни покоя. Ей хотелось без устали пересекать реку, бороться с течением, быть нужной людям. И она радовалась, когда за нею приходили, радовалась, слушая, как горласто кричат с той стороны:

— Э-гей! Дедушка Никандр, лодку давай.

— Даю, даю, — всякий раз говорил на это перевозчик дедушка Никандр и взмахивал вёслами.

Лодка отделялась от Левого Берега и плыла к Правому. А Левый Берег говорил ей:

— Не уплывай. Посмотри, как у меня здесь тихо. Обрыв отгораживает меня ото всех ветров. У брата моего ты не найдёшь ни такой тишины, ни такого покоя.

Но Лодка не искала ни тишины, ни покоя. Она хотела быть нужной и плыла к Правому Берегу, где ждали её люди. И пока выбиралась она к середине, Левый Берег всё звал и звал её:

— Вернись. Останься.

Но как только Лодка выходила на стрежень, и течение подхватывало её и несло, он кричал:

— Плыви скорее вперёд. Не останавливайся. Попадёшь в завой, перевернёшься. Потонешь.

С тревогой следил он, как с каждым новым взмахом вёсел она продвигалась всё дальше и дальше. И говорил:

— Пусть уж лучше она живёт у моего брата, только пусть живёт. Только бы не утонула.

Правый Берег встречал её радостным криком:

— Ты приплыла ко мне. Ты прорвалась сквозь такое течение! Ничего, у меня здесь тихо, спокойно, и ты отдохнёшь.

Но отдыхать ей было некогда. Дедушка Никандр уже взмахивал вёслами, и это означало: пора в путь.

Лодка отделялась от Правого Берега и плыла к Левому, и теперь уже Правый Берег уговаривал её остаться, не уплывать.

— Посмотри, как у меня здесь зелено и какой мягкий песок. Тебе будет так приятно лежать на нём.

Но ей не хотелось лежать на песке подобно пеньку или камню. Ей хотелось бороться с волнами, преодолевать течение. И она плыла. И пока выбиралась к середине реки, он всё звал и звал её:

— Не уплывай. Останься.

Но как только Лодка выходила на стрежень, и течение подхватывало её и несло, он кричал:

— Плыви дальше, не останавливайся, иначе течение захлестнёт тебя, и ты потонешь.

Он глядел, как борется она с волнами, думал: «Пусть уж лучше, она живёт возле моего брата, но только пусть живёт».

И теперь уже Левый Берег встречал её радостным криком:

— Ты всё-таки вернулась, это хорошо. Ты устала? Ничего, отдохнёшь. Здесь тихо. У меня вон какой обрыв. Он загораживает от всех ветров.

«Хорошо, я немного отдохну», — думала Лодка, прижимаясь к его песчаной груди, но с той стороны реки уже кричали:

— Дедушка Никандр, лодку давай!

И дедушка Никандр откликался:

— Даю, даю!

И взмахивал вёслами.

Так было всю весну и всё лето. А теперь она лежит под навесом сарая, слушает, как воет ветер и шуршит снег, и думает, что скоро опять вскроется река, и она опять будет плавать от одного берега к другому, бороться с волнами. Она опять будет нужна людям.